Прощание с «коробками». Как меняется архитектура нового жилья и какие фасады нужны городу

Жилье выбирают по цене, но первое впечатление все равно — визуальное

Времена, когда архитектура была лишь способом привлечь внимание покупателя ярким фасадом или эффектным рендером, уходят в прошлое.

Теперь от нее ждут гораздо большего: создавать идентичность района, поддерживать качество городской среды, сохранять актуальность спустя десятилетия и оставаться экономически оправданной.

Почему Петербург отказывается от безликих «коробок», может ли город позволить себе архитектурные эксперименты и какую роль в проектировании уже играет искусственный интеллект, обсудили участники круглого стола «Фонтанки».

Архитектура, с одной стороны, это «застывшая музыка», а с другой — самое дорогое и сложное из искусств, считает Светлана Денисова, начальник отдела продаж АО «СЗ «БФА-Девелопмент».

По ее словам, это во многом «вкусовщина», где нет четких критериев, зато есть, безусловно, трудно вербализуемая мода.

— Начиная с конца девяностых — нулевых пришла мода на тотальное остекление, — пояснила она. — Зеркальной поверхностью заполняли пустые места. Этот приём работал, когда общество отрицало своё прошлое и архитектор отрицал культурный код окружения. Эта мода довольно быстро себя изжила, и сегодня недорогое фасадное остекление двадцатилетней давности сразу выдаёт простенькое решение. Современные архитектурные решения не только соотносятся с окружением, рациональны, но и предлагают жителям концепцию образа жизни в конкретном месте.

Также эксперту кажутся неуместными слишком яркие, контрастные цвета в фасаде (в северном климате уместнее природная цветовая гамма), как и слишком темные дома, особенно высотные.

— То, что нужно и важно в историческом центре, на периферии не становится обязательным и беспрекословным, — добавила Светлана Денисова. — Там допустимы и эксперименты, в том числе для удешевления решения: в жилье эконом-класса и в пригородах такой подход вполне оправдан.

Александр Свинолобов, генеральный директор девелоперской компании STAVNI, отметил: мода касается не столько архитектурных решений, сколько применяемых технологий. По его мнению, в любом варианте архитектура — это мнение архитектора, который придумывает, и главного архитектора, который согласует. Немаловажно, что архитектура также подстраивается под продуктовые решения, которые продвигает застройщик — в том числе и с точки зрения планировок.

Раньше нужны были квадратные метры, и их покупали. Где бы новое жилье ни стояло — хоть в Приморском районе, хоть на Васильевском острове — оно выглядело плюс-минус одинаково.

— Но в середине нулевых рынок пережил период активных архитектурных экспериментов. Во многом это было связано с развитием новых технологий и материалов — в частности, вентилируемых и штукатурных фасадов, которые существенно изменили возможности архитекторов, — рассказал эксперт.

По его словам, покупатель оценивает не только фасад, но и то, насколько внешний облик дома соответствует его содержанию.

— Мы в компании придерживаемся взгляда, что архитектура должна честно отражать продукт, который находится внутри. Когда между внешним обликом здания и тем, что получает житель, возникает разрыв, это всегда чувствуется, — отметил Александр Свинолобов.

За период советской власти сформировался отложенный спрос на художественную самореализацию, — считает Роман Корнышев, коммерческий директор ГК «Вертикаль». Волна рыночной экономики в девяностые-нулевые и дала эту самореализацию архитекторам, которые долго существовали в строгих рамках. В том числе появился частный девелопмент, готовый платить «за непохожесть».

— Поэтому мы можем видеть разношерстные проекты в рамках одного квартала того периода, — пояснил он. — Понимание, что город со своим уникальным фирменным стилем должен развиваться не так, пришло только со временем. Период «алчного девелопмента» нулевых, когда можно было просто упаковать и продать в надежде на отложенный спрос, прошёл.

Сейчас архитектура стала контекстной, и вариант случайных проектов не очень актуален. В качестве примера прогрессивного города эксперт назвал Москву, отметив формирование там нового стиля («эмо-тек») в период пребывания на посту главного архитектора Сергея Кузнецова, закрепление термина «архитектурные излишества», а также полицентричность — понимание, что своя «Красная площадь» (композиционный центр) должна быть в каждом районе.

— Но я не верю что такой путь возможен для Петербурга, который всё-таки более консервативен в этом плане, — подчеркнул Роман Корнышев.

Максим Жабин, заместитель генерального директора ГК ЕДИНО, назвал устаревшими в архитектуре две вещи. Первая — это одинаковые коробки с «декором ради декора», когда на фасад наклеивают что-то яркое, чтобы скрыть бедность замысла. Вторая — псевдопремиум, где всё вложено в лобби и первый этаж, а дальше начинается типовой конструктив без идеи.

— На пике все же рациональная архитектура, где нет ничего случайного, — пояснил он. — То есть хорошая пластика объема, качественные материалы, «работающий» первый этаж, осмысленный двор и т. п. Покупатель 2025–2026 годов уже не ведётся на рендеры. Он приезжает на стройку, смотрит на соседние дома застройщика и делает выводы.

Рынок постепенно уходит от «коробочной» застройки и типовых микрорайонов с одинаковыми фасадами и обезличенной архитектурой, уверен Павел Мельников, директор департамента развития проектов Setl Group.

— Среди актуальных решений — архитектура, интегрированная в природный и городской контекст, — говорит он. — Востребованы проекты с террасами, панорамным остеклением, видовыми характеристиками и общественными пространствами. Большое внимание уделяется материалам: вместо искусственных имитаций используют натуральный камень, дерево, клинкерный кирпич, керамику.

— Сегодня архитектурные решения устаревают значительно быстрее, чем ещё 10–15 лет назад, — добавил Алексей Бушуев, коммерческий директор «Главстрой Санкт-Петербург». — Высокие темпы технологического развития приводят к тому, что отдельные инженерные, фасадные и инфраструктурные подходы могут морально устаревать еще до того, как становятся массовыми на рынке. В этих условиях девелоперам приходится работать на опережение: закладывать в проекты современные материалы, технологии и подходы к организации городской среды.

У инновационных решений есть и обратная сторона — высокая стоимость. По словам эксперта, массовыми технологии становятся уже после того, как перестают восприниматься как передовые. Поэтому рынок постоянно находится в поиске баланса между инновационностью, себестоимостью проекта и ожиданиями покупателей.

Но есть и нестареющая классика. Так, Анзор Берсиров, первый заместитель генерального директора ГК «ТРЕСТ», считает: сейчас настоящий ренессанс переживает кирпичная архитектура.

— Кирпич снова стал актуальным: из него создаются фасады лучших мировых проектов со сложной пластикой, его успешно интегрируют в исторический контекст и эффектно сочетают с современным остеклением, — говорит он. — Таким образом, сегодня на пике моды находится именно серьезная, скрупулезная и творческая работа с кирпичом.

Он отметил архитектурные элементы именно петербургского стиля — и арки, и курдонеры, и эстетику северного модерна. Однако, по словам эксперта, ошибочно полагать, что преемственность заключается в копировании или слепом подражании исторической застройке: важно создавать проекты с узнаваемыми городскими чертами, но через призму современного видения и актуальных требований рынка.

— В элитном сегменте уходит в прошлое подчеркнутая демонстрация статуса, — продолжил Артем Медведев, операционный директор «Аструм». — Еще 10–15 лет назад престиж объекта нередко подчеркивали обилием декоративных элементов, колонн, скульптурных композиций и других архитектурных приемов, призванных сделать здание максимально заметным. Сегодня покупатели гораздо больше ценят архитектуру, которая выглядит актуально, солидно и сохраняет эстетическую ценность спустя десятилетия.

По мнению эксперта, на первый план вышла концепция «тихой роскоши»: натуральные материалы, выверенные пропорции, внимание к деталям, спокойная цветовая гамма, панорамное остекление, продуманная работа со светом, наличие террас и пентхаусов, а также развитая внутренняя инфраструктура — приватные SPA-комплексы с бассейнами, фитнес-зоны и пространства, где могут отдыхать исключительно жители дома.

Основная проблема модных концепций — их быстрый «выход в тираж».

— На тренды сами по себе мы не опираемся: уникальность теряется быстро, — говорит Сергей Софронов, коммерческий директор ГК «ПСК» . — Есть фундаментальные принципы по каждому сегменту. В дорогой недвижимости, например, нельзя использовать имитации, только натуральные материалы. Нельзя «пестрить» — сдержанность и самодостаточность считываются сразу. Цветовая гамма — желательно в петербургской традиционной палитре или близко к ней по оттенкам. Отдельные элементы фасадов и их украшения подбираются без перегруза. В целом, хорошая архитектура, как и дизайн, заключается в визуальной чистоте, видной невооруженным взглядом

В недорогой недвижимости принципы, в целом, те же — но с поправкой на себестоимость. Более бюджетными материалами можно добиться аккуратного облика, который не устареет сразу после ввода в эксплуатацию, как, например, пестрые фасады.

— Постепенно уходят в прошлое обезличенные жилые комплексы — так называемые «коробки» без характера и идеи, — добавила Анжелика Альшаева, коммерческий директор группы компаний «КВС». — Девелоперы стремятся сделать каждый объект технологичным, стильными и выразительным за счет качественных материалов, необычных фасадов, авторских дворов и арт-объектов.

Сегодня покупатель ожидает от проекта индивидуальности и не хочет жить в скучном типовом доме.

Анастасия Горбулина, директор проектного бюро Glorax, назвала устаревшей архитектуру «ради эффекта»: избыточный декор, хаотичное смешение материалов, нарочитую сложность, которая не работает на комфорт и долговечность. Это касается всех классов, но особенно заметно в массовом сегменте, где раньше пытались компенсировать бюджетность «активностью» фасада.

— Сегодня на пике — рациональная выразительность, — говорит эксперт. — В комфорт-классе это лаконичные решения с аккуратными цветовыми акцентами, без перегруза. В бизнес- и премиум-классе — сложные сочетания фактур, вентфасады, естественный камень, металл и стекло.

Главное изменение: архитектура перестала быть «одеждой» здания, а стала инструментом функциональности, микроклимата и долгосрочной ликвидности объекта.

О том, что избыточность так же устарела в благоустройстве, говорит Анита Попова, главный архитектор ГК «А101» в Санкт-Петербурге: раньше дворы и общественные пространства часто насыщали множеством малых архитектурных форм: навесов, скамеек, декоративных элементов и оборудования. Нередко акцент делался на эффектный рисунок в плане: создавали площади в форме звезды, зонтика или сложных геометрических фигур. Однако такие решения далеко не всегда отвечали реальным потребностям жителей.

— Сегодня приоритет сместился в сторону функциональности и комфорта. Каждый элемент пространства должен иметь понятное назначение, а в материалах заметен переход от пластика и металла к натуральным фактурам — прежде всего дереву, — пояснила она.

— К устаревшим решениям можно отнести однотипное жилье массовых серий, когда в разных городах страны можно было с легкостью найти дом, похожий на твой как две капли воды. Вспомните фильм «Ирония судьбы», — говорит Николай Дорофеев, операционный директор Группы Аквилон по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. — Сегодня стремятся к созданию индивидуального узнаваемого облика объекта. Если же говорить о стилистических приемах, то популярностью пользуются большие панорамные окна, арочные проемы, плавные линии фасадов и скругленные углы. В фокусе — использование энергоэффективных и экологичных материалов, а также более качественной отделки, включая клинкерный кирпич, терракоту и архитектурный бетон.

Типизация как неизбежность

Типовые решения ушли в прошлое вместе с типовыми проектами — все они были качественно выверенными до миллиметра. Светлана Денисова напомнила, что работа с типовым проектом в советское время означала прохождение невероятных трудностей экспертизы и тяжелых согласований. Но это давало свой эффект: огромное удешевление по итогу.

— Актуальной модой на сегодня стала концептуальность. То есть фасадные решения, МОПы, благоустройство, внутренняя навигация, входные группы, малые архитектурные формы — все служит на поддержание идеи девелопера, — говорит она. — Но поскольку мы не работаем в режиме изобилия, и у нас всё время новые вводные, стрессы для рынка, санкции, то и требования к архитектурно-строительному облику все же продиктованы уровнем затрат, спросом и индексом цен.

Если повторять одни и те же технологические решения, нарабатывается опыт и снижается вероятность ошибки, считает Александр Свинолобов. По словам эксперта, который до создания собственного девелопера много лет занимал руководящие позиции в шведской строительной компании Bonava, в ней последовательно придерживались принципа типизации продуктовых и технологических решений. Такой подход позволял накапливать опыт, снижать вероятность ошибок и обеспечивать стабильное качество. Уже на эту основу накладывались архитектурные решения и актуальные тренды.

— Мы многие годы вырабатывали свой типовой проект, буквально до каждого болта и узла, — рассказал он. — У нас было три типовых секции и две дополнительных, с которыми мы и работали. С другой стороны, была и довольно жесткая продуктовая стратегия — мы даже отказывались от земельных участков, потому что считали, что не сможем разместить там наш проект. Сегодня, думаю, ни один застройщик от участка не откажется, а будет «крутить» вариант посадки объекта до последнего.

Типизация и повторяемость неизбежны в ситуации, когда затраты очень сложно предсказать и контролировать.

— Важно понимать, что типизируются технологические и продуктовые решения. Но хороший дом всегда начинается с понимания места, для которого он создается, — подчеркнул он. — В Петербурге особенно важно уважительно относиться к городскому контексту. Не всегда задача архитектуры — выделиться любой ценой. Иногда важнее построить дом, который выглядит современно, но вписывается в окружающую среду и поддерживает характер места. Так мы действовали и с проектом на Обводном.

— Мы работаем в сегменте буквально штучных домов, поэтому готовы играть с проектами до деталей, начиная от планировок и заканчивая фасадами: у нас нет стратегии сильного масштабирования, где нужно исключать фактор ошибки на росте объемов, — продолжил Роман Корнышев. — Повторяемости решений как таковых у нас нет, каждый проект — это новая страница. В целом мы за проекты, у каждого из которых — свое лицо и характер.

Типизация — не зло, а инженерная и экономическая необходимость, говорит Максим Жабин. Без неё нельзя удержать экономику проекта, сроки и качество.

Правильно типизировать конструктив, сетку, узлы, инженерные решения, но неправильно типизировать среду.

— Двор, первые этажи, благоустройство, входные группы, сценарии использования территории должны проектироваться каждый раз под конкретное место и покупателя. Иначе мы получаем «город-копию», где один район не отличишь от другого, — объясняет он.

Типизация в современных планировочных решениях оправдана, а лучшие практики могут кочевать из проекта в проект, добавил Николай Дорофеев. Но в то же время архитекторы даже в проектах массового сегмента стремятся выделить свой жилой комплекс среди конкурентов, используя такие приемы, как метрические ряды окон или, к примеру, материалы с разными текстурами.

Алексей Бушуев полагает, что полностью отказаться от унификации в массовом жилье невозможно — прежде всего по экономическим и градостроительным причинам. Однако сегодня рынок постепенно уходит от понимания ЖК исключительно как набора типовых корпусов.

— Отдельное значение приобретают общественные функции, работающие не только на конкретный проект, но и на развитие локации в целом: школы, спортивные и рекреационные объекты, — отметил эксперт.

— Повторяемость наблюдается в рамках отдельных проектов. Но даже у одних и тех же девелоперов новые участки по соседству с предыдущими освоенными зачастую застраиваются домами со схожими параметрами, но с иным обликом, — говорит Сергей Софронов. — Делать индивидуальную архитектуру под каждую новую очередь в массовом сегменте экономические непозволительно. Принятый архитектурный концепт должен «отработать» на более-менее внушительном объеме, что позволит отбить затраты на эту архитектуру. Однако фасадные решения в рамках одного и того же проекта, даже одной очереди, чаще всего отличаются.

Анастасия Горбулина отметила, что типизация неизбежна по экономическим и технологическим причинам: скорость строительства, себестоимость, логистика материалов, стандартизация инженерных решений. Но современная типизация перешла на уровень конструктивных и планировочных модулей, а фасадные решения, цвет, ритмика окон, материалы первых этажей и благоустройство делают каждый проект индивидуальным.

— Гибкая типизация — это именно то, что позволяет массовому жилью не быть скучным, оставаясь экономически разумным, — уточнила она.

Типизацию можно назвать фундаментом современного массового строительства, и в этом нет ничего негативного, продолжила Анита Попова. Это позволяет снижать затраты, ускорять реализацию проектов и обеспечивать стабильное качество среды, удерживая стоимость жилья на более доступном уровне.

— Современная типизация не имеет ничего общего с представлением о безликой застройке прошлого, — пояснила она. — За каждым стандартом стоят годы практики, исследований и накопленный опыт работы крупных проектных институтов.

Уникальные решения могут выглядеть эффектно, однако далеко не всегда они оказываются удобными в эксплуатации.

По ее словам, нередко нестандартные идеи требуют более сложного проектирования и значительно больших затрат.

— Сегодня даже в массовом сегменте застройщики стремятся уходить от типовых решений и создавать узнаваемую архитектуру, но подход зависит от класса жилья, — уточняет Павел Мельников. — В комфорт-классе действительно чаще используются более яркие и смелые цветовые решения. В проектах более высокого сегмента архитектура, как правило, опирается на сдержанную петербургскую палитру — бежевые, серые, охристые, приглушенно-голубые оттенки, природные цвета и сложные текстуры. Но даже в этих рамках каждый проект старается сформировать собственный образ и выделиться в городской среде.

Купить с первого взгляда

Потенциальный покупатель жилья любого класса смотрит сначала на картинки, которые ему показывают. Как подчеркнул Александр Свинолобов, визуализация образа сильно влияет на первичное восприятие, дает эмоцию — в детали же вдаются позже.

— Поэтому сейчас нет безликих домов, каждый выразителен по-разному, — добавил он. — Кому-то это самовыражение нравится, кому-то нет. Но если покупатель выбрал и готов купить это за названную сумму, значит, ему внешне это откликается. Сейчас корреляция с ценой гораздо жестче, чем раньше: влияние архитектуры на цену последние лет 10–15 лет существенно возросло.

Роман Корнышев подчеркнул, что внешний вид при выборе жилья может быть далеко не на первых местах у покупателя.

Однако людям важно, чтобы условная улица Строителей, 12, была разной в разных городах, и человек, выходя из парадной своего дома, понимал, что он именно в Петербурге.

— В околоцентральных локациях и в проектах КРТ факторы, влияющие на покупку, будут разными, — говорит эксперт. — Конечно, в высоких сегментах платят за набор функций, архитектурный облик и в целом за сценарий жизни.

Александр Свинолобов согласился, что первоначальная задача картинки, рендера — вызвать эмоцию и зацепить:

— Картинка фасада может быть определяющей с точки зрения принятия решения. Но дальше человек погружается в детали, и часто другие факторы все же перевешивают визуальное представление, которое в процессе забывается.

— В высоких сегментах архитектура — это уже то, за что клиент готов заплатить, но в масс-маркете всё ещё не так, — рассказала Светлана Денисова. — Уровень притязаний в отношении архитектуры в этом сегменте остается низким. Мы, например, получили международную премию за архитектурные решения фасадов первой очереди нашего квартала комфорт-класса «Огни Залива». Но даже если анкетирование покажет, что 60% покупателей это важно, при реальном выборе картина будет другой. И основной критерий выбора — цена, потом уже качество квартиры, локация. Многие недостатки можно завуалировать качественной архитектурой — и в то же время многие классные решения могут быть ею же испорчены.

Архитектура и решение о покупке соотносятся прямо, полагает Максим Жабин. Покупатель сравнивает 5–7 проектов, и первый фильтр всегда визуальный. Но надо понимать, что продает не «красивый фасад» сам по себе, а цельность.

— Когда архитектура, двор, входная группа, навигация и первый этаж работают как единая система, это читается и конвертируется в цену, — говорит он. — По нашему опыту, такой подход позволяет продавать на 10–15 % дороже рынка при сопоставимой локации.

Павел Мельников добавил, что покупатели оценивают не только планировки или местоположение, но и внешний вид, материалы в отделке фасадов и то, насколько проект выглядит современным и долговечным.

— Архитектурные решения напрямую влияют и на стоимость строительства, — отметил он. — Например, навесные вентилируемые фасады дороже в реализации, чем штукатурные системы. Однако они отличаются высокой энергоэффективностью, долговечностью и требуют значительно меньших затрат на обслуживание. По сути, это инвестиция в качество и срок службы здания.

— Покупатели оценивают жилой комплекс комплексно — как среду для жизни. На восприятие существенно влияют общая концепция, ландшафтная архитектура, благоустройство и качество общественных пространств, — добавил Алексей Бушуев. 

Качество реализации архитектурных решений зачастую оказывается важнее их визуальной сложности.

Практика показывает, что лаконичная и качественно выполненная архитектура воспринимается покупателями значительно лучше, чем проекты, перегруженные декоративными элементами без должного уровня исполнения.

— Архитектура — это первый фактор эмоционального выбора, — продолжил Артем Медведев. — Она влияет не только на скорость продаж, но и на долгосрочную стоимость объекта. Дом из долговечных материалов во вневременной стилистике сохраняет привлекательность через десятилетия. Именно поэтому архитектурная ценность все чаще рассматривается как один из факторов капитализации недвижимости. Наш проект выполнен в стиле современной классики с акцентом на спокойную статусную архитектуру с долговечными материалами, выверенными пропорциями и вниманием к деталям.

В дорогой недвижимости это просто неоспоримо, , — соглашается Сергей Софронов. —В массовом сегменте, при прочих равных, покупатели будут склоняться к более эстетичной архитектуре и благоустройству, но все-таки базово будут смотреть и на стоимость «квадрата».

Архитектурная часть себестоимости определяется сложностью исполнения тех или иных задумок. Например, скругленное остекление балконов дороже прямоугольного. Но если общий концепт решение оправдывает, то оно внедряется, отметил эксперт.

Если в сегментах «бизнес» и «премиум» качественная архитектура — это часть ценности объекта, влияющая и на скорость продаж, и на стоимость квадратного метра, то в массовом сегменте покупатель теперь тоже четко отличает «аккуратный современный дом» от «типового безликого», полагает Анастасия Горбулина.

— Даже в проектах с лаконичной архитектурой важен уровень исполнения: ровные швы, качественный цвет, продуманное освещение, — добавила она. — Это напрямую конвертируется в ликвидность объекта при перепродаже через 5–7 лет.

— Архитектура становится фактором ликвидности, — продолжил Николай Дорофеев. — Современные художественные решения, качественные материалы в отделке фасада способны повысить стоимость квадратного метра. Например, в жилых комплексах бизнес-класса, таких как «ОРО от Аквилон», архитектура напрямую влияет на присваиваемый дому класс.

Архитектура становится фактором ликвидности

По словам Анжелики Альшаевой, визуальный облик дома формирует эмоциональное отношение к проекту и влияет на его долгосрочную ликвидность. Проекты с выразительными фасадами и качественной средой сохраняют привлекательность и лучше воспринимаются рынком.

— Двор — это первое, что видит потенциальный покупатель, попадая на территорию жилого комплекса, — уточнила Анита Попова, — и он формирует первое впечатление о качестве проекта и уровне жизни. У введенных в эксплуатацию объектов, где растения выросли, сформировалась среда, благоустройство нередко становится решающим аргументом при покупке.

Технология для архитектора

Сегодня основные изменения происходят не столько в самих строительных материалах — они много лет одни и те же, — сколько в технологиях их применения. Александр Свинолобов подчеркнул, что современные решения позволяют делать конструкции более точными, эффективными и экономичными, сокращая сроки строительства и оптимизируя затраты.

— Материалы меняют толщины, прочности, точности. Видоизменяются решения с точки зрения затрат, скоростей и усилий — говорит он. — Что касается ИИ — вещь в чем-то хорошая, полезная. Тем не менее, я очень хочу, чтобы человек, который покупает нашу квартиру, чувствовал, что это дело человеческих рук, а не ИИ. Архитектор может ошибаться или принимать блестящие решения, но именно человеческий взгляд, опыт и ответственность формируют архитектуру. Очень хочется, чтобы эта составляющая сохранялась, несмотря на развитие технологий.

Московский стиль «эмо-тек», в котором выдержаны знаковые столичные объекты последних лет пяти, происходит от сочетания терминов «эмоциональный» и «технологичный» — это когда архитектурный образ вызывает эмоцию, не оставляет равнодушным никого и вместе с тем очень технологичен, пояснил Роман Корнышев:

— Его отличительные черты — очень сложные узлы, консоли, множество изгибов поверхностей, большое фасадное остекление — либо в пол, либо окна с полукруговым изгибом. В Петербурге скромнее с эмоциями, — продолжил эксперт. — Если говорить про искусственный интеллект, то ИИ-агенты уже позволяют генерировать концепции визуальных образов, однако ИИ больше используют в рамках коммерческих задач: оживить рендер, сделать сценарий по временам года и т. д. Если речь идет о проектировании, то компания «Вертикаль» в первую очередь — проектное бюро. Я понимаю, что мы здесь не заменим человеческий ресурс, да и не хотим его менять.

Светлана Денисова считает, что рынок технологий строительства будет развиваться до бесконечности.

Что касается проектирования, то очень впечатляет, до какой степени искусственный интеллект позволяет упростить, например, вопросы посадки дома.

— Но это не более чем инструмент, — говорит она. — потому что всё равно фактор эмоционального восприятия, культурных кодов, которые несет любое архитектурное решение, — это по-прежнему прерогатива человека. Для нас важно, чтобы архитекторы привносили себя в проект, добавляли человеческого.

ИИ не заменяет, но уже меняет работу архитектора: перебор вариантов инсоляции, оптимизацию планировок, анализ ограничений участка он делает быстрее человека, добавил Максим Жабин. Но замысел, ответственность за облик и за жизнь людей через 20 лет — это по-прежнему человек.

— ИИ — это прежде всего инструмент для автоматизации рутинных и типовых задач, обработки больших массивов данных и ускорения отдельных процессов, — дополнил Павел Мельников.

Идеи, концепции, понимание контекста, работа с городской средой и создание архитектурного образа всегда остаются за человеком.

По словам Артема Медведева, архитектура остается творческой профессией. Любой качественный, а тем более элитный проект начинается с понимания контекста, образа жизни будущих жителей и эмоционального восприятия пространства, а не с расчета параметров здания. И архитектор должен работать не столько с квадратными метрами, сколько со сценариями жизни человека, чего ИИ пока не может.

— Как это часто бывает с новыми технологиями, в стремлении повсеместно внедрять ИИ, от холодильников до искусства, человечество немного перестаралось, — считает Сергей Софронов. — Ажиотаж постепенно сходит на нет, появляются первые оценки экономической целесообразности и начинается просеивание: где нам все-таки нужны нейросети, а где пока нет. ИИ не заменит архитектора, но его уже используют как инструмент быстрой проверки гипотез и визуализации рабочих эскизов.

— Архитектура — это принятие ответственности за контекст, город, сценарии жизни и эстетику, — говорит Анастасия Горбулина. — ИИ может предложить тысячу сгенерированных вариантов фасадов, но только человек выбирает тот, что не нарушает связь с соседним зданием, не ломает восприятие улицы и не будет выглядеть чужеродно через пять лет. 

Архитектура против эксплуатации

Красивую картинку нужно не только воплотить в жизнь, но и как-то содержать и эксплуатировать дальше. И у любого решения есть амортизация и жизненный цикл. По словам Анастасии Горбулиной, это один из самых недооцененных вопросов, и сегодня именно он разделяет профессиональных девелоперов и строителей жилья.

— Эксплуатационная долговечность — это та тема, где слова застройщика часто расходятся с делом, — говорит она. — В Петербурге, с его ветрами, реагентами и перепадами влажности, «просто красивый» фасад может стать проблемой через три зимы. Мы закладываем в проект не только эстетику, но и ремонтопригодность: доступность узлов крепления, модульность элементов, возможность локальной замены. Это не «красивое старение» как абстрактная философия, а конкретные технологические решения — от выбора системы вентфасада до типа крепежа, устойчивого к коррозии.

— Мы еще на этапе проектирования привлекаем управляющую компанию, которая должна со своей точки зрения определить возможные эксплуатационные проблемы, — говорит Светлана Денисова. — И речь идёт не только о конструкциях, об инженерных системах, МОПах, но даже о благоустройстве: траектория дорожек, места для складирования снега, для мусорных площадок, ветрозащита и так далее. Эта проблематика долговечности живет где-то на подсознательном уровне у застройщиков.

— Наши фасады из кирпича, то есть максимально понятные с точки зрения эксплуатации, — добавил Роман Корнышев. — Сегодня часто для красоты часто применяется псевдокирпич в виде клинкерной плитки. Несколько таких проектов есть на Петровском проспекте — и каждый раз, проезжая мимо, я вижу отколотые элементы. Да, людям это не мешает, но в глаза бросается. Я считаю, если подобные решения на стадии строительства заложены, то и в стадии эксплуатации за ними нужно следить. И не просто для красоты: если поддерживать в первозданном виде обещанные проектом и нарисованные на картинках решения, это поддерживает и клиентскую лояльность, в том числе дает процент повторных сделок.

Александр Свинолобов считает, что в идеале человек должен как можно меньше вмешиваться в конструктив дома после ввода в эксплуатацию. Инженерные системы — исключение: несомненно, они будут требовать этого вмешательства.

— Обычно во время строительства срок эксплуатации закладывают в 50 лет. Но возникает вопрос и о некоторых технологиях. Продержатся ли они 50 лет? Например, насчет вентилируемых фасадов как относительно новой технологии мне тоже интересно: надо ли их будет перебирать, менять, чтобы доказать безопасность? — подчеркнул эксперт. — В таком типе фасада всегда есть элемент ручного труда, и чтобы это было безопасно и функционально, на весь период эксплуатации нужен какой-то контроль качества. Ни одна управляющая компания, к сожалению, не сможет регулярно осматривать фасады и их крепления на предмет проблем. Поэтому вопрос, кто за это будет отвечать, пока открыт. С одной стороны хочется, чтобы дом был архитектурно сложный, а с другой — простой в эксплуатации.

«Больным местом» рынка назвал эксплуатацию Максим Жабин. Большинство решений по-прежнему принимаются по принципу «красиво на рендере», а не «как это будет выглядеть через семь лет».

— Климат Петербурга жесткий: влажность, перепады температур, реагенты, — говорит он. — Если на стадии проекта не заложена ремонтопригодность и доступность обслуживания, жильцы получат дорогой фасад с дешёвой судьбой. Мы закладываем эксплуатационные сценарии с самого начала, выбираем материалы, которые стареют достойно, проектируем узлы так, чтобы замена элемента не требовала лесов на весь фасад. И это не мода, а ответственность застройщика.

— Долговечные фасадные решения — керамогранит, клинкерная плитка, натуральный камень, — во-первых, подчеркивают эксклюзивность проекта и соответствуют его высокому классу, а, во-вторых, позволяют ему органично включиться в ткань исторического центра, — продолжил Павел Мельников. — В проектах комфорт-класса наши фасады оформлены крупноформатным керамогранитом природных оттенков.

Сегодня жилой комплекс оценивается не только по архитектуре здания, но и по сохранению степени комфорта и функциональности среды в процессе эксплуатации, добавил Алексей Бушуев. Поэтому даже в массовом сегменте акцент постепенно смещается от отдельных фасадных решений к комплексному подходу, созданию устойчивой среды с длительным жизненным циклом.

Если обратиться к истории, становится ясно, что архитектура во многом продиктована климатическими условиями региона, которые и определяют специфику содержания построек, напомнил Анзор Берсиров.

Исторический центр Петербурга создавался по канонам итальянской архитектуры, но подобный перенос южных традиций на северную почву был заведомо смелым решением, создавшим множество проблем для эксплуатации.

Поэтому надо тщательно выбирать материалы и техническую составляющую.

— Проект может выглядеть эстетично в момент сдачи, но если через год фасад начнет разрушаться, имидж застройщика и репутация жилого комплекса неизбежно пострадают, — пояснил эксперт.

Сергей Софронов также считает, что эксплуатационные задачи лежат в плоскости не столько архитектуры, сколько подбора материалов. Натуральный камень, керамогранит, архитектурный бетон, стеклофибробетон очень долговечны. По словам спикера, даже «мокрый» фасад прослужит десятилетиями. Обслуживания так или иначе требуют подсистемы, крепление и утепление, но это нечастая необходимость.

— В элит-классе для фасадных материалов важны долговечность, устойчивость к климатическим воздействиям, простота обслуживания инженерных систем и способность сохранять первоначальный внешний вид на протяжении десятилетий, — добавил Артем Медведев. — Не менее важна и естественная вентиляция фасадов. Грамотно спроектированные фасадные системы предусматривают технологические зазоры и циркуляцию воздуха внутри конструкции, что отводит влагу, повышает долговечность материалов и помогает долго сохранять первоначальный внешний вид здания.

Создавая облик города

Ни один застройщик не в состоянии за рамками своего участка сформировать визионерский взгляд на общее развитие района, города, агломерации. Поэтому, по мнению Романа Корнышева, тут должны быть ясные правила для визуальных обликов.

— В агломерации есть примеры Мурино и Кудрово, где всё было отдано на откуп девелоперам — и в итоге ничего, кроме визуального шума и хаоса, не получилось, — отметил эксперт. — Кто-то это назовет градостроительной ошибкой, а кто-то — решением жилищного вопроса для миллионов людей. И Ленинградская область сделала из этого выводы — и по уменьшению высотности, и по согласованию обликов, и уклоном в сторону КРТ. В общем, мы видим, что власть на это реагирует и начинает понимать, что невозможно не иметь масштабного плана архитектурного развития.

Градостроительные ошибки есть в любом городе мира, но то, что это ошибка, станет понятно лишь со временем, говорит Александр Свинолобов. По его словам, чаще всего любая история «нравится-не нравится» заканчивается тем, что люди привыкают: стоит вспомнить Эйфелеву башню или арку Дефанс.

— Влияние государства на формирование городской среды должно быть, но в Санкт-Петербурге оно осложнено, потому что у города как будто и нет своей территории: он владеет лишь 60-70% земель, остальное — это частная собственность, — пояснил он. — А в Москве большая часть земли в аренде, и власти там могут позволить себе более жесткое регулирование.

Вне рамок градостроительной политики процессы хаотизируются, и их результаты никого не устраивают, подчеркнула Светлана Денисова. И не обязательно приводить пример Мурино — есть территории вокруг метро «Фрунзенская», где, по словам эксперта, «настоящее лоскутное одеяло».

— В свое время в Москве всего 30% строительного комплекса было приватизировано, а в Петербурге не более 20% осталось в собственности города, и сегодня мы это расхлебываем, — добавила она. — Позиции городских властей в этом смысле пережили некоторую эволюцию взглядов: от представления девяностых «рынок все сам отрегулирует» до понимания необходимости патерналистского участия. Вопросы полицентричности, формирования кластеров, транспортно-пересадочных узлов и районов деловой активности — всё это предметы градостроительной политики, которые девелопер просто не может реализовать.

Жилой проект формирует район гораздо сильнее, чем принято считать, говорит Максим Жабин. Архитектура определяет ритм улицы, поведение на первом этаже, качество пешеходного маршрута, ощущение безопасности и приватности.

Если архитектура отработана формально, тогда район остаётся «спальником», даже если фасады яркие.

— В Петербурге особенно заметно, как архитектура влияет на качество среды, — считает Павел Мельников. — Современные спальные районы долгое время развивались по принципу массовой типовой застройки, из-за чего часто воспринимались однообразными. Сегодня ситуация меняется. Все больше внимания уделяется качеству городской среды и редевелопменту бывших промышленных территорий, которые превращаются в новые точки притяжения.

— Центр Петербурга остается в сдержанном масштабе, исторической палитре и строгом силуэте, — продолжила Анастасия Горбулина. — Новые же районы могут позволить себе современный язык, но при условии, что он не вступает в конфликт с контекстом. Например, намывные территории отличаются от исторического центра, но не «выпадают» из города. А спальные районы 1970–80-х годов без архитектурной идентичности сегодня вынуждены догонять качество за счет точечного благоустройства. Идентичность рождается не одним зданием, а системой: фасады, масштаб улиц, озеленение, работа первых этажей.

— При разработке жилых комплексов девелоперы всё чаще стремятся подчеркнуть особенности места, — добавил Алексей Бушуев. — Так, архитектурная концепция «Кронфорт. Центральный» во многом опирается на исторический характер Кронштадта и морскую идентичность территории. В свою очередь, архитектура «Юнтолово» строится вокруг природного окружения — близости Юнтоловского заказника и реки Юнтоловки.

Петербург особенно интересен тем, что каждая его часть обладает собственной идентичностью. 

Например, Крестовский остров за последние десятилетия сформировался как территория приватной элитной застройки, окруженной водой и зелеными пространствами, отметил Артем Медведев. Здесь востребована архитектура, органично продолжающая природное окружение.

Архитектура — это и есть идентичность района, считает Сергей Софронов. Выделять районы можно сколько угодно по самым разными признакам — как в районах с исторической застройкой, так и с массовой. Есть нюанс в дорогом метре, для которого окружение часто диктует правила.

— Например, наша «Северная корона» должна была быть вписана в ансамбль набережной Карповки так, чтобы дополнить и поддержать характер этого места. Поэтому ее стиль обращен в классическую сторону северного модерна. «Акватория» же на Выборгской набережной — это пример выхода за рамки явного контекста окружения: архитектура, больше направленная в будущее.

— Новые проекты выделяет переменная этажность и разнообразие архитектурных форм, фокус на комплексное благоустройство, продуманное формирование среды, предусматривающей различные сценарии жизни. Мы проектируем именно по этому принципу, — подытожил Николай Дорофеев.

Анзор Берсиров считает, что в застройке важно избегать монотонности, которая часто становится ошибкой крупных проектов. По его мнению, когда весь район создается одной студией, он лишается динамики, поэтому каждый дом должен проектироваться разными архитектурными бюро. Монотонность относится и к высотности.

— Если сегодня посмотреть на новые кварталы города со стороны залива, они кажутся «срезанными» под одну линейку, что лишает ландшафт выразительности, — пояснил он. — Одна из слабых черт современного почерка Петербурга, на мой взгляд, — именно эта «обрезанная» высота зданий из-за жесткого высотного регламента. Ограничение именно по высотной отметке, а не по этажности — это тревожный тренд. Городу необходим ритм, а при сохранении наследия ограничения не должны превращать архитектуру в монотонную плоскость.

Анжелика Альшаева убеждена, что современный жилой проект — это продолжение города, а не просто безликая застройка. Поэтому визуальные решения должны не только отвечать функциональным задачам, но и наполнять пространство идеями, формировать характер района и повышать уровень жизни людей.